Шахматы как искусство. Два мастера — одна память

Фарфоровые и керамические шахматы, сделанные вручную, — редкое и по-настоящему уникальное направление в скульптуре. Это не тираж и не сувенир. Это авторская работа, требующая знаний, терпения, технологической точности и глубокого уважения к образу.

Мы гордимся тем, что в Беларуси работают два таких художника — Леонид Головко и Григорий Пашков. Их мастерские — это не просто места, где создаются шахматы. Это лаборатории времени, где керамика становится телом истории.


Леонид Головко

Леонид Головко — один из последних учеников великого советского скульптора Заира Азгура. Его путь начался с балетной сцены, но всё определило прикосновение к глине. С начала 1990-х Головко создает фарфоровые шахматы, в которых малая форма становится великой.

В его партиях — «Бородино», «Грюнвальд», «Петр I», «Мы победили», «Новая эпоха» — не абстрактные фигуры, а узнаваемые лица, характеры, исторические судьбы. Это не копия — это художественная интерпретация. Он говорит: «Если не любишь персонажа — фигура будет пустой».

Процесс работы длится почти год: от эскиза до росписи золотом и платиной. В создании участвует вся семья: сын Клим — технолог и обжигальщик, дочь уже лепит свои первые формы. Его шахматы хранятся в музеях и коллекциях по всему миру — от Москвы и Минска до Друлит и Лондона. Среди владельцев — Карпов, Назарбаев, Чак Норрис, Венедиктов, Медведев.

Но сам художник остаётся в небольшой мастерской в Минске, среди гипсовых форм, глазурей и молчаливых взглядов фарфоровых героев. Его работы живут — и остаются.

Григорий Пашков

Григорий Пашков пришёл к шахматам через театр. Именно там, за кулисами, он познакомился с Леонидом Головко, и начался путь длиною в десятилетия. Уже более 20 лет он создает авторские керамические шахматы, в которых соединяются искусство, археология и поэтика памяти.

Каждая серия требует 3–4 года кропотливой работы: от лепки пластилина до финального декора — золочения, серебрения, глазури, стразов. Его фигуры — от 6 до 25 см — всегда портретны. Он не работает с абстракциями. Он исследует эпоху: ищет регалии, формы, военные карты, чтобы фигура была не просто красивой — узнаваемой.

Пашков создал серии, посвящённые Бородинской битве, Суворову, Петру I, Севастополю, русскому флоту, и работает над шахматной реконструкцией Цусимского сражения. Его работы находятся в коллекциях в России, Германии, США, а одна из серий заняла почётное место в Музее шахмат в Москве.

Кроме исторических тем, у мастера есть фантазийные и философские шахматы — карнавалы, амазонки, серия «Квазары», где каждая фигура — космическое явление. Он работает один, без помощников. Но в каждой фигуре — бесконечная сосредоточенность и энергия. Его слова: «Это как родить ребёнка. Ты живёшь с этим. Думаешь. И снова — вперёд».

Беречь тех, кто бережёт память

Работы Леонида Головко и Григория Пашкова — это не просто авторская керамика. Это воплощённая память, в которой прошлое становится осязаемым. Их шахматные фигуры — больше, чем игра. Это маленькие скульптуры с большой историей, где каждая поза, складка одежды и выбор материала имеют значение.

Особенно ценно, что такое искусство рождается именно здесь, в Беларуси. В мастерских, где работают в тишине, с руками в глине, с вниманием к мельчайшим деталям и с огромной преданностью своему делу. Это труд, который требует не только мастерства, но и уважения к образу, к истории, к зрителю.

Фигуры Головко и Пашкова — это вещи, которые хочется не просто рассматривать, а сохранять. Не как реликвии, а как знаки культуры, как то, что остаётся. Потому что именно в таких работах — не громких, не массовых, не поспешных — живёт подлинная связь с прошлым. И будущее, которое эту связь не теряет.