Анна Kузьмиченко: Я делаю керамику, которую не хочется прятать в шкаф

С чего начался ваш путь в керамику? Где, у кого вы учились?

Когда-то давно я мечтала, что в моем доме будет открытый стеллаж с разноцветными тарелками из разных сервизов, который подчеркнет ту самую атмосферу живого дома, не выбеленного. Я стала заказывать утиль (обожженные тарелки, но не покрытые глазурью) и пробовала их расписывать. На обжиг я отдавала их в студию «Воздух», где я познакомилась с Антоном Неклюдовым. А он, в свою очередь, заманил меня на курс по керамике. У Антона я получила азы гончарного дела, всему остальному я училась самостоятельно.


Какие сложности были в борьбе с материалом, в его “приручении”?

Остаются! Я до сих пор приручаю глину, но скорее, она приручает меня. Сложности в керамике есть всегда: материал сложный, хрупкий, проходит не один стрессовый этап. Скажу даже так: я строю с материалом отношения. Все как с людьми: немного передавишь и она треснет, запомнит все перегибы и недоделки. А температура вообще выдаст всё, что ты с ней сотворил! Поэтому даже обладая большим мастерством есть вероятность неудач. Вообще, в керамике брак – это неотъемлемая часть процесса и к этому нужно быть готовым.

Какой ваш самый любимый материал?

Я работаю с разными материалами. В основном каменные массы и фарфор. На данном этапе, у меня в приоритете белые каменные массы. Мне нравится цвет и фактура, с этими двумя задачами может справится только белая каменная масса.


Когда вы поняли, что нашли свой авторский метод работы с материалом?

Это случилось в момент, когда мои работы стали узнавать без моего присутствия рядом. Для меня это стало сигналом, что я пришла к себе. Каждый раз, когда я вынимаю работу из печи, думаю: “Если её найдут через сотни лет, что она сможет рассказать обо мне? И не будет ли мне стыдно?” И если я понимаю, что стыдно не будет – значит я там. Керамика несет в себе историю, для меня это важно.


Расскажите, пожалуйста, про технологический процесс изготовления ваших изделий? Особенно интересно узнать про создание ваз.

Этап создания ваз непредсказуемый, впрочем, как и вся керамика. К примеру, прежде чем я получила последнюю вазу, мне пришлось расстаться с тремя, то есть только четвертая ваза вышла из печи в целости. Я люблю ручную лепку, это создает неповторимость каждой линии. У меня никогда не стоит задача сделать быстро и много. Я люблю процесс – это путь. И каждая работа его проходит. Вы не найдете в моих работах ни одного похожего изделия. Но это приносит определенные сложности.

В работе с вазой, мне необходимо вылепить форму и придать фактуру до того как ваза высохла. Сначала я леплю форму, потом с помощью скальпеля, придаю ей резную фактуру наподобие камня или дерева. После этого этапа, я наношу цветную глину, ангоб (все цвета замешиваю самостоятельно) и снова вырезаю. Сложность в том, что на этапе вырезания цветов, изделие почти сухое и тут очень сложно не повредить стенку: глина уже почти как песок. Поэтому нужно приложить силу, но ровно такую, чтобы не сломать. Толщину стенки необходимо учесть или можно переборщить и проделать дыру. Потом ваза проходит первый обжиг. После обжига нужно зашлифовать все неровности и огрехи. Покрыть глазурью и отправить снова в печь на более высокую температуру. Все мои изделия проходят обжиг в 1250 градусов. И этот этап самый опасный. Как правило, я почти не сплю ночь в ожидании. В процессе обжига может появиться небольшая трещина, невидимая глазу, которая под воздействием температуры выйдет наружу или вообще разорвет изделие. Если обжиг прошел и все осталось целым, можно выдыхать и делать глубокий вдох для следующего этапа. Далее, я покрываю какие-то части золотом и отправляю опять в печь.


Нередко при производстве изделий из керамики появляются дефекты, что вы делаете в таких случаях?

Тут есть два варианта. Первый, если это происходит после первого обжига и работа большая, я пытаюсь спасти. Второй - если изделие ещё не прошло обжиг или затрачено не слишком много материала и сил, я разрушаю и начинаю заново.


Для вас важнее функциональность изделия или эстетика?

Для меня они равны. Я делаю керамику, которую не хочется прятать в шкаф. Стараюсь создать вещь, которая может стать и объектом интерьера, и выполнить свою прямую функцию. Даже мои чашки приятно держать в руке и их не хочется ставить в шкаф, они могут вполне украсить интерьер и стать объектом. А блюда и вазы полноценно создают пространство.


Из каких факторов складывается стоимость ваших изделий?

Факторов много: уникальность, сложность, размер, количество обжигов, затраченное время, процент брака и моя любовь.

Какую роль вдохновение играет в создании нового объекта?

А что такое вдохновение? Вспышка? Или яблоко, упавшее на голову? И есть ли оно вообще? Я верю в насмотренность, в мире столько всего потрясающего что создала природа и человек. Верю в миллион движений рук, в ошибки, неудачи, в результат. Именно в этом процессе рождается то самое вдохновение. Нельзя вынуть из себя что-то неимоверное, пока не затратил на это достаточно сил. Ничего в мире не появляется легко, все самое ценное рождается с большими усилиями.


Среди коллег-керамистов, чьи работы вы находите притягательными в плане технологии и/или дизайна? Есть такие?

Есть много талантливых керамистов, но я скорее симпатизирую им как людям. Если и наблюдаю за чьей-то работой, то это мастера, с которыми я никогда не пересекусь в стиле. Очень нравятся работы Никиты Макарова, там целая сказка, история о его творениях. Восхищают мелкие детали и уникальная роспись. Я очень люблю мелочи, из них рождается всё самое большое.


Что вы бы сказали начинающим мастерам, которые только встают на путь работы с керамикой?

Могу поделиться одним самым сложным, но очень важным навыком: если не нравится - расстанься сразу. Не пытайся замазать, залепить, скрыть, приделать. Температура выдаст всё. Набирай воздух и начинай сначала.

Фото: Анна Kузьмиченко, 2025 ©